Многие помнят булгаковскую фразу «Говорить правду легко и приятно», но забывают о ее продолжении: «Только ведь за нее добрые люди и на кресте распять могут». Ситуация вокруг задержания Гии Барамидзе по обвинению в госизмене за слова о том, что в начале грузино-абхазской войны пленных не брали, как нельзя лучше подходит именно ко второй части крылатого выражения.
Я не буду заниматься анализом того, что сказал Барамидзе, в каком контексте, и кто и как вырвал его слова из повествования о войне в Абхазии. Это за меня сделали коллеги, в том числе и из Грузинской редакции Радио Свобода, можете ознакомиться сами.
Не буду вдаваться и в анализ политического пинг-понга, которые устроили власть и оппозиция, абсолютно зеркально уличая друг друга в предательстве национальных интересов. «Националы» вменяют «Мечте» осуждение действий Михаила Саакашвили в 2008 году, что (не действия, а именно осуждение) «вредит национальным интересам Грузии». «Мечтатели» отвечают одному из лидеров «Нацдвижения» той же монетой.
Предлагаю вернуться к первой части булгаковской фразы. Далеко не всегда говорить правду «легко и приятно». Равно как и «добрые люди» отнюдь не так добры, могут и распять. Но если ставить цель говорить правду, то надо признать: грузино-абхазская война наглядно продемонстрировала жуткие качества человеческой натуры в полном объеме.
Вряд ли стоит приводить примеры из документов, составленных конфликтующими сторонами, в чьей объективности можно сомневаться. Есть и другие свидетельства, которые показывают, что правила ведения войны нарушали в 1992-1993 году обе стороны.
Самый важный документ той эпохи – доклад Human Rights Watch под названием «Грузия/Абхазия: Нарушения законов войны и Роль России в конфликте (Georgia/Abkhazia: Violations of the Laws of War and Russia’s Role in the Conflict), выпущенный в марте 1995 года. В нем HRW прямо пишет: обе стороны грубо нарушали законы войны; организация получила «бесчисленные сообщения» о том, что захваченных в бою комбатантов убивали и истязали, в том числе делала это грузинская сторона, и эти утверждения HRW считает достоверными. В докладе говорится, что к середине 1993 года у наблюдателей ходили устойчивые слухи о полевых казнях раненых и пленных с обеих сторон. Одновременно HRW описывает массовое взятие заложников по этническому признаку и использование их в обменах.
Была еще Миссия ООН по установлению фактов (октябрь 1993, доклад генсека S/26795), которая пришла к тому же выводу по гражданским жертвам: внесудебные казни, пытки, изнасилования, грабежи совершались в каждой фазе войны. Ответственность несут и грузинские правительственные силы (Нацгвардия, «Мхедриони», «Белые орлы», вооруженные местные), и абхазские силы, и иррегулярные формирования.
Amnesty International (июнь 1993) собрала конкретные обвинения против грузинских сил в первые месяцы войны: произвольные задержания абхазов как заложников, пытки, изнасилования, внесудебные казни. Amnesty также зафиксировала казни по приговорам военных трибуналов в Сухуми осенью 1992-го (Виталий Гладких, Гия Хачирашвили). Грузинские официальные лица потом называли это самоуправством военных, не санкционированным Тбилиси.
Отдельно, особенно в свете обвинений в адрес Барамидзе, стоит телеобращение командующего грузинскими войсками Гии Каркарашвили 24 или 25 августа 1992 года в Сухуми. Тогда произнес свою знаменитую фразу о том, что если погибнет 100 тысяч грузин, то погибнут и «все 97 тысяч» абхазов. В сети гуляет лишь фрагмент этой записи — о 100 и 97 тысячах, но полная цитата содержит слова о том, что грузинские войска не будут брать пленных, и сказано это было спустя всего 10 дней с начала войны.
Миссия UNPO видела эту запись. И написала в своем докладе следующее:
«Главнокомандующий грузинскими войсками в Абхазии генерал Георгий Каркарашвили в телевизионном официальном обращении к абхазскому и грузинскому народу в Сухуми 24 августа предупредил, что грузинскими войсками «военнопленные браться не будут», что «если 100 000 грузин потеряют свои жизни, то [на абхазской стороне] все 97 000 будут убиты»; и что «абхазская нация останется без потомков». Делегация видела видеозапись этой зловещей речи.»
Цитата на английском для тех, кто не доверяет моему переводу: «…the Commander-in-chief of Georgian troops in Abkhazia, General Georgiy Karkarashvili warned in a televised formal address to the Abkhaz and Georgian people in Sukhumi on August 24, that “no prisoners of war will be taken” by the Georgian troops, that “if 100,000 Georgian lose their lives, then [on the Abkhazian side] all 97,000 will be killed”; and that “the Abkhaz Nation will be left without descendants.” The delegation saw a video recording of this ominous speech.»
Официальный PDF доклада UNPO - здесь. Вышеуказанный абзац - в разделе о правах человека / культурном уничтожении (Human Rights and Cultural Destruction).
Интересно, не собирается ли прокуратура Грузии проверить заодно и генерала Каркарашвили, который, можно сказать, публично распорядился не брать пленных? Риторический вопрос. Прокуратура уже заявила, что не нашла доказательств правдивости слов Гия Барамидзе. Более того, замгенпрокурора Амирaн Гулуашвили по итогам проверки сказал буквально следующее:
«Проведенное прокуратурой Грузии расследование достоверно исключило факты расстрела военнопленных со стороны представителей Вооруженных сил Грузии либо участников войны во время вооруженного конфликта, что и до сих пор было известно общественности и международному сообществу, и никогда не становилось предметом дискуссий».
Это не формулировка «мы не нашли доказательств в деле Барамидзе», а универсальное отрицание самого факта. Гулуашвили прямо спорит с тем, что в 1993–1995 годах писали HRW, Amnesty и миссия ООН - с сообщениями об убийствах пленных и раненых с обеих сторон. Специалисты миссий и организаций считали их достоверными, и «международное сообщество» как раз обсуждало это тогда - во время и сразу после войны. А грузинская прокуратура в 2026 году отрицает вместе со словами Барамидзе и весь корпус документов тридцатилетней давности.
Резюме у меня нет. Как нет и света в конце туннеля грузино-абхазского конфликта. Многие не верят, что правду можно и нужно говорить в условиях продолжающегося противостояния. У меня же есть личное убеждение, что без правды в этом туннеле не будет и проблеска.